На пути к гражданскому обществу
Электронный научный журнал

Культурология
НИКОЛАЙ РУБЦОВ И СЕРГЕЙ ЕСЕНИН: ДВА ПОЛЮСА «КРЕСТЬЯНСКОЙ ЛИРИКИ»
Молотилова С.С. 1

1.

Традиция продолжения дела того или иного автора в классической литературе не нова. Чего только стоит история Пушкина и Лермонтова: одинаковые названия стихотворений, мотивы произведений (например, тема поэта и поэзии, на которую у обоих авторов был схожий взгляд, отражена в гражданской лирике).

Обратить свое внимание мне хотелось бы на поэтов, уже более близких по времени к современности. Таковыми будут Сергей Есенин и Николай Рубцов. Разница в возрасте у них (41 год), конечно, более внушительная, нежели у Пушкина и Лермонтова (15 лет), но это не делает связь между поэтами менее тесной, даже наоборот.

Судьбы Есенина и Рубцова схожи. Они оба взрослели в период политических потрясений для России и её народа. Есенин застал революцию и Гражданскую войну, уничтожение близкой его сердцу крестьянской Руси. Рубцов же родился в период Большого террора Сталина и рос во время Великой Отечественной войны. Удивительно схожа и запутанная история кончины обоих поэтов. Смерть Есенина – непонятно, то ли самоубийство, то ли убийство; гибель Рубцова – то ли несчастный случай, то ли убийство, совершённое руками возлюбленной.

Нельзя не сказать об отношении Рубцова к Есенину, который был для первого одним из любимейших поэтов. Поездка на родину Есенина, в село Константиново, стала ценным опытом для Рубцова. Он с нежностью осматривал родной дом поэта: сундучок, с которым Есенин «покинул родимый дом», и стол, за которым работал. При виде шубы матери поэта Татьяны Фёдоровны глаза Рубцова повлажнели. Такая тесная духовная связь с Есениным отразилась в творчестве Рубцова. Помимо того, что оба поэта воспевали родную деревню и народ, были яркими представителями «крестьянской лирики», в стихотворениях Рубцова можно найти различные аллюзии и реминисценции на произведения Есенина.

«Чудный изныв русской души по родине вслед за Есениным пропел Рубцов. Но не повторил, а извлёк в небывалых доселе звуке и чувстве, в которых радость и боль, близкое и далёкое, небесное и земное существуют настолько слитно, будто это одно и то же есть!» – писал Валентин Распутин.

Итак, обратимся к текстам стихотворений.

 

 

Во-первых, Рубцова и Есенина объединяло чувство одиночества в современной им действительности. Явную параллель можно увидеть между стихотворениями «Там, где вечно дремлет тайна…» Есенина и «В сибирской деревне» Рубцова.

 

Есенин

Там, где вечно дремлет тайна,

Есть нездешние поля.

Только гость я, гость случайный

На горах твоих, земля…

Рубцов

Случайный гость,

Я здесь ищу жилище…

 

Лирические герои обоих стихотворений называют себя «гостями», они словно чужие.

Во-вторых, оба автора, а впоследствии и их лирические герои были достаточно замкнутыми личностями. Как и Есенин, Рубцов не любил без причины в незнакомом кругу читать свои стихотворения, если не находилось подходящей публики. Для них поэзия – глубоко личное, кропотливое занятие. Это выражено в стихотворении Есенина «Хорошо под осеннюю свежесть…» и «В горнице моей светло» Рубцова.

 

Есенин

Никого не впущу я в горницу,

Никому не открою дверь.

 

Рубцов

В горнице моей светло.

Это от ночной звезды…

 

Горница в данных примерах символизирует душу, и этот образ прослеживается у обоих поэтов.

В-третьих, стихотворения Рубцова и Есенина были провидческими. Поэты словно предвидели как свою грядущую славу (хотя широкая известность пришла к Есенину ещё при жизни, в отличие от Рубцова), так и кончину. Как же это выражено в их творчестве? Говоря о славе, в пример можно привести «Русь советскую» Есенина и шуточное стихотворение Рубцова.

 

Есенин                                                                             Рубцов

И это я!                                                               Мое слово верное                                                   

Я, гражданин села,                                            прозвенит!                                                             

Которое лишь тем и будет знаменито,           Буду я, наверное,                                                   

Что здесь когда-то баба родила                       знаменит!                                                             

Российского скандального пиита.                   Мне поставят памятник                                                                                                                                       ь                                                                          на селе!                                                                                                               

Тема смерти проходит через многие стихотворения как Есенина, так и Рубцова, но обратимся лишь к некоторым примерам из них.

Есенин

Рубцов

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь.…
Будь же ты вовек благословенно,                              
Что пришло процвесть и умереть.

(«Не жалею, не зову, не плачу»)

 

Я умру в крещенские морозы.

Я умру, когда трещат березы.

(«Я умру в крещенские морозы»)

 

Я не знаю: мой конец близок ли, далек ли,
Были синие глаза, да теперь поблекли.

(«Годы молодые с забубенной славой»)

 

Родимая! Что еще будет
Со мною? Родная заря
Уж завтра меня не разбудит,
Играя в окне и горя.

(«Прощальное»)

 

Может быть, и скоро мне в дорогу
Бренные пожитки собирать.

(«Мы теперь уходим понемногу»)

 

Зима глухая бродит по дорогам,
И вьюга злая жалобно скулит…
Я ухожу до времени и срока,
Как мне судьба постылая велит.

(«Прощальные стихи»)

 

Я знаю, знаю. Скоро, скоро
Ни по моей, ни чьей вине
Под низким траурным забором
Лежать придется так же мне.
Погаснет ласковое пламя,
И сердце превратится в прах.
Друзья поставят серый камень
С веселой надписью в стихах.

(«Гори, звезда моя, не падай»)

 

 

 

 

Чтобы глубже погрузиться в поэтические миры Сергея Есенина и Николая Рубцова, можно провести сравнительный анализ двух их стихотворений: «Спит ковыль. Равнина дорогая» и «Чудный месяц плывет над рекою…».

     Есенин                                                                    Рубцов

 Спит ковыль. Равнина дорогая,                      "Чудный месяц плывет над рекою", -          

И свинцовой свежести полынь.                          Где-то голос поет молодой.                               Никакая родина другая                                        И над родиной, полной покоя,                       

Не вольет мне в грудь мою теплынь.                 Опускается сон золотой!                                

Знать, у всех у нас такая участь,                        Не пугают разбойные лица,                             

И, пожалуй, всякого спроси —                          И не мыслят пожары зажечь,                                  Радуясь, свирепствуя и мучась,                         Не кричит сумасшедшая птица,                            Хорошо живется на Руси.                                   Не звучит незнакомая речь.                                

Свет луны, таинственный и длинный,               Неспокойные тени умерших                                Плачут вербы, шепчут тополя.                           Не встают, не подходят ко мне.
Но никто под окрик журавлиный                       И, тоскуя все меньше и меньше,                      

Не разлюбит отчие поля.                                     Словно бог, я хожу в тишине.                            

И теперь, когда вот новым светом                     И откуда берется такое,                                          

И моей коснулась жизнь судьбы,                       Что на ветках мерцает роса,                         

Все равно остался я поэтом                                 И над родиной, полной покоя,                                                                    Золотой бревенчатой избы.                                 Так светлы по ночам небеса!                             

По ночам, прижавшись к изголовью,                Словно слышится пение хора,
Вижу я, как сильного врага,                               Словно скачут на тройках гонцы,                      

Как чужая юность брызжет новью                    И в глуши задремавшего бора                                

На мои поляны и луга.                                        Все звенят и звенят бубенцы…                                                                                                 

Но и все же, новью той теснимый,                                                1970                                            

Я могу прочувственно пропеть:                                                                                                   

Дайте мне на родине любимой,                                                                                                     

 Все любя, спокойно умереть!                                                                                                                      1925

 

 

Произведения объединены признаками философской, пейзажной и патриотической лирики. Примечательна также и дата написания обоих текстов: 1925 год и 1970 год соответственно. Стихотворения были созданы в последние годы жизни поэтов. Подводя итог своей жизни и предчувствуя грядущую гибель, Есенин и Рубцов пишут эти фундаментальные тексты.

Лирические субъекты обоих стихотворений чувствуют единение с природой родного края, словно растворяются в ней. Они находятся в гармонии с окружающей их действительностью. На такую мысль наталкивает пейзаж, описанный в стихотворениях. Поэты обращают внимание читателя на красоту русской природы: «Чудный месяц…», «Свет луны, таинственный и длинный, / Плачут вербы, шепчут тополя…», «…на ветках мерцает роса», «…светлы по ночам небеса».

Для лирических субъектов родной пейзаж становится живым. Авторами используется прием олицетворения: «Чудный месяц плывет…», «Плачут вербы, шепчут тополя…», «Спит ковыль…», «задремавший бор». Одушевление природы – один из характерных для крестьянской лирики признаков, проявляющийся в стихотворении как Есенина, хотя он был новокрестьянским поэтом, так и Рубцова, представителя «тихой лирики». Этот прием помогает передать патриотические чувства лирических субъектов, их гармоничные отношения с Родиной.

В противопоставление общему спокойному и даже элегическому настроению обоих стихотворений появляются и негативные образы. Рубцов описывает «разбойные лица», «пожары», крик «сумасшедшей птицы», «неспокойные тени умерших». Но все эти страшные образы не тревожат лирического субъекта, когда он находится на родных просторах. Ужасы жизни меркнут для лирического героя, стоит ему попасть в знакомые места. «Словно бог, я хожу в тишине», – пишет Рубцов. Ощущая единение с родиной, лирический субъект возвышается над земными страхами и проблемами. Также в противовес негативным образам в последней строфе появляются и национальные русские образы: «пение хора», «на тройках гонцы», звенящие бубенцы. Родина становится для лирического субъекта идиллическим местом, и связь с родной культурой успокаивает его.

Контраст в стихотворении Есенина имеет несколько другой характер. Подводя итог прожитым годам, он противопоставляет родной культуре современность. Лирический субъект осознает, что на его родине происходят необратимые изменения. Он чувствует, что его время подходит к концу и что вскоре его сменит другое поколение с иным взглядом на жизнь: «Вижу я, как сильного врага, / Как чужая юность брызжет новью / На мои поляны и луга». Несмотря на это, куда бы ни привела его судьба, лирический субъект сохраняет в себе любовь к родине и преданность ей и заявляет: «Все равно остался я поэтом / Золотой бревенчатой избы».

Говоря об особенностях метрики в стихотворениях, нужно отметить, что оба текста написаны с использованием перекрёстной рифмовки и чередованием женской и мужской рифм. Однако стихотворение «Спит ковыль. Равнина дорогая» Есенина написано пятистопным хореем. Семантический ореол этого размера, по Гаспарову, связан с мотивами дороги, жизни, смерти. Часто пятистопный хорей встречается в произведениях пейзажной лирики. Наиболее яркий пример стихотворения, созданного именно таким размером, – это «Выхожу один я на дорогу…» М.Ю. Лермонтова, в котором и прослеживаются ранее перечисленные мотивы. Так, их можно обнаружить и в произведении Есенина. Пятистопный хорей, выбранный автором, помогает передать эмоциональное состояние лирического субъекта. Размеренная интонация и ритмика способствуют созданию спокойного, элегического настроения стихотворения, в котором автор размышляет о своей судьбе и прожитой жизни. В свою очередь, «Чудный месяц плывет над рекою…» - трёхстопный анапест, достаточно распространённый размер. Несмотря на это, с помощью метрики так же, как и в случае с есенинским текстом, подчеркивается размеренность размышлений лирического субъекта.

Таким образом, стихотворения Есенина и Рубцова посвящены теме любви к родине. Родной край – это главная ценность в жизни обоих лирических субъектов. Именно на родине, «полной покоя», как пишет Рубцов, возможно обрести истинное человеческое счастье. Какой бы она ни была, какие страшные события и изменения ни претерпевала, её невозможно заменить. Только родной край способен наполнить человека духовно. Об этом строки Есенина: «Никакая родина другая / Не вольет мне в грудь мою теплынь». Человек не может жить полноценно без чувства единения с родиной и национальной культурой. И как бы хорошо ни было в других краях, невозможно не стремиться домой. В заключение Есенин пишет: «Дайте мне на родине любимой, / Все любя, спокойно умереть!». Эту мысль можно обозначить как лейтмотив творчества обоих поэтов.

Подводя итог, нужно отметить, что Николая Рубцова можно назвать новатором. Он наиболее эмоционально, остро и метафорично отражает сложности народной жизни и противоречия русской деревни 50-60х годов в период хрущёвских реформ, ставших для неё губительными. Рубцов наследует идеалы народной нравственности, использует фольклорные образы: свет, дом, путь, мать-земля. Народное мироощущение к Рубцову приходит через личный опыт, путь скитаний, что отличает его от Есенина, которому такое сознание пришло, а впоследствии развивалось стихийно. Лирика Рубцова «выстрадана».

Поэзия Рубцова поспособствовала утверждению направления «тихой лирики» в русской литературе, которое объединяло традиции русской классической литературы и духовные традиции народа.

 


Пристатейный список:
Библиографический список:

Рубцов Н.М. Прощальная песня: Сборник стихотворений / Вступ. Ст. В. Коротаева. – М.: Русская книга, 1996. – 304 с. – ISBN 5–268–00309–7
Есенин С.А. «Душа грустит о небесах…» : стихотворения и поэмы / Сергей Есенин ; [сост., вступ. ст. и коммент. А.В. Гулина] – М.: Дет. лит., 2013. – 265 с. – ISBN 978–5–08–005115–9
Гаспаров М.Л. МЕТР И СМЫСЛ. – М.: Фортуна ЭЛ 2012. – 416 с. – ISBN 978–5–9582–0045–0
Чиркова Л.Л. Есенин и Рубцов. (Параллели судеб. Тайна гибели двух поэтов). Саратов: ООО «Издательский центр «Наука», – 2018. – 122 с. – ISBN 978-5-9999-9881-0  
Степанов, Е.В. Есенин и Рубцов: жгучая, смертная связь / Е.В. Степанов // Дети Ра : электронный журнал. – URL: https://magazines.gorky.media/ra. – Дата пуб-ликации: 2009.


Библиографическая ссылка

Молотилова С.С. НИКОЛАЙ РУБЦОВ И СЕРГЕЙ ЕСЕНИН: ДВА ПОЛЮСА «КРЕСТЬЯНСКОЙ ЛИРИКИ» // На пути к гражданскому обществу. – 2023. – № 4;
URL: www.es.rae.ru/goverment/ru/118-955 (дата обращения: 12.04.2024).


Код для вставки на сайт или в блог

Просмотры статьи

Сегодня: 74 | За неделю: 74 | Всего: 74


Комментарии (0)


Сайт работает на RAE Editorial System