Хломов Владимир Михайлович (28.07.1913–30.11.1978) – фоторепортёр. Родился в городе Можайск Московской губернии в семье можайского мещанина Михаила Ивановича Хломова (1887–?) и его жены, можайской мещанской дочери Елизаветы Андреевны Плигиной (1886–?), вступивших в брак 26 октября 1912 г. [12]. Восприемниками Владимира от купели 29 июля 1913 г. в можайской церкви святых Иоакима и Анны были старший унтер-офицер из мещан города Можайск Василий Иванович Хломов (дядя по отцу) и можайская мещанская девица Ольга Андреевна Плигина (тётка по матери) [13]. До революции Владимир «жил в семье», затем до 1929 г. обучался. Образование: школа-семилетка. От несения военной службы освобождён по болезни (близорукость). На каком-то этапе работал фотографом по найму, затем содержал собственную фотографию «без наёмной рабочей силы» (лаборантом в его мастерской работала мать). В 1933 г. по подозрению в контрреволюционной деятельности был арестован органами ОГПУ в Москве, где работал инструктором фотокружка учебного комбината ВОТИ и проживал по адресу: Стремянный переулок, дом № 19/37, квартира 15. Арестован 29 апреля 1933 г. по подозрению в антисоветской агитации, в течение трёх месяцев находился под следствием. Освобождён из-под стражи 26 июля 1933 г., по ст. 58, п.  8–10, 11 УК РСФСР лишён права проживания в Москве сроком на один год, считая с даты ареста. Реабилитирован по этому делу 28 января 1993 г. До вторичного ареста в Иваново работал фоторепортёром газеты «Рабочий край». Выполненные им фотографии публиковались также в журнале «Рабочий край», газетах «Ленинец», «Колхозная трибуна». Основания ареста: являлся организатором контрреволюционной группировки в редакции газеты, вёл террористическую агитацию, распространял клеветнические слухи о вождях ВКП(б). При обыске изъяты: паспорт, военный билет, шесть бланков с печатью газеты «Колхозная трибуна», бланки Хотьковской библиотеки и личная переписка. Холост. Проживал в Иваново в доме № 36 по улице Сакко.

Семья, в которой родился Хломов (отец, мать, сёстры Рита 13 лет и Нина 6 лет), не случайно проживала в 1935 г. в городе Киржач ИПО (по адресу: улица Некрасовская, дом № 3). Отец фоторепортёра М.И. Хломов, хотя и назывался в документах следственного дела сына бывшим купцом, на самом деле был можайским мещанином. Окончил шесть классов городского училища и, как явствует из следственного дела сына, на каком-то этапе жизни работал фотографом. Так что где получили фотографические навыки «подельники» Хломова неизвестно, а вот Владимир Хломов обучался этому с самого детства, помогая отцу. 17 марта 1932 г. М.И. Хломов был арестован Можайским районным отделением Полномочного представительства ОГПУ СНК СССР по Московской области как «член антисоветской группы бывших торговцев-лишенцев» и 14 апреля того же год приговорён к трём годам высылки с семьёй [10].

Посмотрим теперь, какую картину «нарисовали» следователи признательными показаниями арестованных. 

Согласно показаниям примыкавшего к этой группировке В.Н. Зайцева, она «была более ярко выраженной» чем группировка, состоявшая из литературных работников. Зайцев свидетельствовал, что «лицами, входившими в эту группировку[,] устраивались сборища, распространялись клеветнические слухи про вождей партии и членов правительства, велась антисоветская агитация, и агитация[,] по существу своему оправдывавшая террор над членами правительства». А в чём признались сами члены группировки?

Б.П. Соркин в ходе допроса 9 июля 1935 г. сказал, что по работе в редакции газеты «Рабочий край» и «по совместному жительству на одной квартире в г. Иваново» он знаком с фотографом газеты «Рабочий край» Владимиром Хломовым, внештатным работником той же газеты Аркадием Ходовым, с работником редакции газеты «Колхозная трибуна» Алексеем Скворцовым, а также «менее хорошо» знает фоторепортёров «Рабочего края» Владимира Зубарева, Михаила Баландина, Геннадия Романова и работника отдела информации редакции той же газеты Василия Зайцева. На допросе 11 июля Соркин сообщил следователю, что он, Хломов, Ходов и Скворцов являются основными участниками контрреволюционных сборищ, которые проходили на квартире у Хломова и один раз на квартире самого Соркина. «Примерно в апреле 1935 г., – свидетельствовал Соркин, – я допустил антисоветский выпад, прокламируя роль Троцкого в революции». Сам Хломов «в конце февраля в помещении фотолаборатории газеты "Колхозная трибуна"» рассказывал Соркину в присутствии Ходова о том, что в период учёбы в Московском кинематографическом институте был арестован за антисоветскую деятельность и шесть месяцев провёл в Бутырской тюрьме. Кроме того, зимой на квартире Ходова «под подушкой» видел револьвер, который Ходов приобрёл у Таринова, работавшего в одном из домов отдыха ИПО.

Что касается Камайданова, то на допросе 29 июля 1935 г. ему было объявлено: следствию известно, что он «разделял антисоветские взгляды с художником Буровым, дискредитируя вождей партии и правительства, и присутствовал, когда Буров рисовал антисоветский пасквиль на т. Сталина». Камайданов признал, что зимой 1935 г. Буров в его присутствии «на чертёжной доске рисовал пасквиль на Сталина», также он неоднократно говорил Камайданову и Колочкову, «что художнику при Советской власти не созданы условия работы». На допросе 1 августа 1935 г. Камайданов добавил, что «Буров пропагандировал идеи чистого искусства, доказывая, что в условиях Советского режима искусство развиваться не может».

Хломов на допросе 16 июля 1935 г. признал, что входил в террористическую контрреволюционную группировку, членами которой были также работники редакции «Рабочего края» Сергей Хромов, Василий Зайцев, Алексей Скворцов, Василий Готовкин, Борис Соркин. Группировка вела «террористическую и антисоветскую агитационную деятельность», «распространяла гнусные клеветнические слухи о вождях ВКП(б)», обсуждала вопросы приобретения нелегальным путём оружия, «хищения бланков со штампом и печатями для перехода на нелегальное положение в случае провала». При этом практическая деятельность самого Хломова заключалась в участии в сборищах группировки, ведении среди её членов агитации, оправдывавшей «террор над вождями ВКП(б)», в распространении «клеветнических слухов о вождях в связи с убийством Кирова». Через четыре дня, отвечая на вопрос следователя «каким путём создавалась эта контрреволюционная группировка", Хломов рассказал, что, «тая в себе озлобленность за те репрессии», которым его подвергли, он был противником существующего строя. Он прибыл в Иваново в феврале 1934 г. и, поступив на работу в редакцию газеты «Рабочий край», «постепенно стал формировать вокруг себя таких же лиц антисоветских убеждений». Первый, с кем Хломов познакомился ближе всего, был фоторепортёр Скворцов, с которым Хломов «долго жил на общей квартире», позднее он сошёлся с лаборантом Соркиным. «Совместное проживание постоянное общение, беседы» убедили Хломова в том, что Скворцов и Соркин «далеко не лояльны к Советской власти», затем выяснилось, что антисоветски настроен и литературный сотрудник Зайцев. Хломов стал устраивать встречи в форме товарищеских вечеринок, и «через них позднее в группу был затянут фельетонист Готовкин». Сборища проходил на совместной квартире Хломова и Скворцова, а в «единичных случаях» – на квартире Хломова, где он проживал с фоторепортёром Ходовым. Собирались также на квартире Зайцева и на квартире невесты Хломова Надежды Петровны Каменевой, также работавшей в редакции «Рабочего края». Каменева не входила в состав группировки, но ей доверяли как человеку, близкому Хломову. Попытался якобы Хломов пригласить на одну из вечеринок и помощника ответственного секретаря редакции Хромова, но, поскольку тот «считался для всех участников лицом административным», он отказался. Однако относился к членам группировки «сочувственно: в его присутствии члены группировки не стеснялись клеветать на партию, вели антисоветскую агитацию». При этом Хромов предупреждал остальных об осторожности, поскольку «за это возможен арест». Обычно в сборищах участвовали Скворцов, Соркин, Зайцев и Готовкин, но, например, 1 мая 1935 р. на сборище в квартире Каменевой, помимо постоянных участников, были еще сама Каменева и лаборант Меланжевого комбината Тамара Петрова. На этой встрече Соркин «сделал контрреволюционный выпад против Сталина и враждебный отзыв по отношению к членам партии». А ещё зимой 1934 г. на квартире Хломова и Скворцова, помимо хозяев, были ещё Зайцев и артист ТЮЗ К.Т. Жучков. Присутствовавшие говорили о том, что, «если бы Сталин был убит, то несомненно жилось бы лучше», а Жучков «рассказал несколько эпизодов, в которых допускал контрреволюционные выпады по отношению к членам правительства», что получило «всеобщее одобрение». Оказалось также, что бланки, изъятые у Хломова при обыске, были «похищены в редакции газеты "Колхозная трибуна" в столе секретаря редакции Новосельского», причём Хломов на одном из похищенных бланков зимой 1934 г. «изготовил себе фальшивое удостоверение, имея ввиду уход из этой газеты». Чистые бланки были нужны также для написания удостоверения или положительного отзыва, если бы при уходе со службы Хломов получил «административный плохой отзыв». Бланки же библиотеки были похищены им в 1930 и 1931 гг., когда он «ликвидировал неграмотность в Хотьковском сельсовете». Они «являлись служебным требованием для получения товаров из кооперации».

Итак, Соркин содержался под стражей в Доме предварительного заключения УНКВД по ИПО (очевидно, он же арестный дом УНКВД по ИПО) с 9 июля, Хломов, Готовкин, Зайцев, Скворцов, Хромов – с 15 июля, Буров – с 21 июля, Хренов и Камайданов – с 29 июля, Жучков – с 16 августа 1935 г. Что касается И.Т. Колочкова, то он содержался под стражей с 29 июля по 14 августа 1935 г., а затем был освобождён под подписку о невыезде.

  В обвинительном заключении по делу двух контрреволюционных группировок, якобы существовавших в редакции газеты «Рабочий край», от 9 сентября 1935 г. говорилось, что при обыске у заговорщиков были обнаружены фиктивные документы, чистые бланки с печатью газет «Рабочий край» и «Колхозная трибуна», пять штук «кольтовых» патронов, переписка, изобличающая подделку документов, контрреволюционный пасквиль на т. Сталина, «оферты антисоветского характера», типографский шрифт, дневник с антисоветскими записями и фотокарточка Жучкова, «снятого с изображением фашистского знака». Обе группировки возникли в 1934 г. Участники обеих группировок вели антисоветскую агитацию. Организатором «контрреволюционной группировки из фотографов» являлся В. Хломов, высланный в 1933 г. из Москвы за участие в террористической группировке, – разрабатывал убийство т. Сталина». Прибыв в Иваново в феврале 1934 г., Хломов «сохранил при себе свои антисоветские убеждения» и, поступив на работу в редакцию газеты «Рабочий край», «формировал вокруг себя антисоветски настроенных лиц: Скворцов, Соркин, Зайцев, Хромов», к которым позднее «присоединился артист ТЮЗа Жучков». Процесс формирования контрреволюционных объединений значительно облегчали «условия совместной работы, наличие в здании редакции особой комнаты, которую занимали участники группировок», а «систематические встречи на квартирах способствовали развёртыванию практической антисоветской деятельности». Последняя «выразилась в сборищах контрреволюционного характера, устраивавшихся с использованием товарищеских вечеринок, главным образом у Хломова и Скворцова». На вечеринках «в процессе обмена мнениями вырабатывалась единая антисоветская точка зрения на политические события и мероприятия Советской власти», «распространялись гнусные клеветнические слухи о вождях партии». При этом «особо антисоветскую роль» играли Хломов, Соркин, Зайцев, которые после убийства т. Кирова «в своих выступлениях оправдывали террор как средство борьбы с Советской властью».

  Хломов, Хренов, Скворцов, Соркин, Зайцев, Жучков, Хромов, Готовкин были осуждены по статье 58-10, 11, Буров – по статье 58-10 УК РСФСР, Камайданов – по статье 58-12, предусматривавшей за «недонесение о достоверно известном, готовящемся или совершённом контрреволюционном преступлении» лишение свободы на срок не ниже шести месяцев. Согласно постановлению по делу от 2 декабря 1935 г., А.А. Камайданов, А.Г. Скворцов, Б.П. Соркин, В.М. Хломов «за антисоветское участие в контрреволюционной группировке» были приговорены к заключению в исправительно-трудовой лагерь на пять лет, срок заключения каждого отсчитывался с момента ареста.

  Видимо, им повезло, что под следствие они попали в середине, а не в конце 1930-х гг., когда за ту же самую «контрреволюционную деятельность» выносили куда более суровые приговоры. По крайней мере, двое из них – А.А. Камайданов и В.М. Хломов выжили и вышли из заключения, не оставшись в нём вплоть до середины1950-х гг.

В качестве рядового прошёл Великую Отечественную войну А.А. Камайданов. В 1939 г. он вышел из заключения с разрешением проживания только в Новороссийске, однако через некоторое время был изгнан органами НКВД и из этого города и вернулся в Шую. Выше уже говорилось, что Камайданов имел семью, но к моменту его освобождения она распалась (первая жена продолжала жить в Шуе и в последующие годы). Согласно документам ЦАМО, информация которых размещена в банке данных «Память народа», до мобилизации он работал фотографом в Ивановском областном драматическом театре. Это подтверждает фотография из серии «Фотохроника Ивановского облдрамтеатра из архива Ю.В. Андреяненкова: коллаж из фотоизображений героев пьесы в стихах К. Ишмамбетова «Сарынжи» в постановке художественного руководителя И.Г. Громова сезона 1940–1941 гг. В левом нижнем углу фотографии – надпись: «Фотомонтаж А. Камайданова». Согласно документам ЦАМО, 1 июля 1942 г. из Горьковского военно-пересыльного пункта Камайданов был направлен в распоряжение командира 33-й запасной стрелковой бригады в Муром, 7 октября 1942 г. выбыл из 362-го запасного стрелкового полка в 108-й запасной стрелковый полк, 1 февраля 1943 г. – из 10-го запасного стрелкового полка в 46-й запасной батальон связи. Проживая во время войны в Горьком на квартире, Алексей Алексеевич познакомился с Ниной Михайловной Орловой (1925–2005), на которой женился после войны.

В этой семье родились Римма (р. 1946) и Николай (р. 1947). Камайдановы жили в Горьком, где Алексей Алексеевич до пенсии работал в Горьковском фотообъединении выездным фотографом. В фондах Нижегородского государственного историко-архитектурного музея-заповедника находится ряд выполненных им фотографий из комплекта «Природа Горьковской области», которые музей датирует 1950–1973 гг., а также фотография дочери Ф.И. Шаляпина Ирины Фёдоровны на открытии музея Шаляпина в школе Приокского района (1964–1965). В фондах Государственного ордена Почёта музея А.М. Горького в Нижнем Новгороде находятся десятки фотографий, датированных 1940–1950-ми гг., на которых Камайданов запечатлел сцены из спектакля «Старик» по пьесе Горького в театре драмы имени А.М. Горького (г. Горький).

Участником Отечественной войны был и В.М. Хломов. Призван он был в мае 1942 г. и в звании рядового назначен фотографом полиотдела 121-й стрелковой дивизии. 2 февраля 1943 г. под Воронежем Хломов был ранен. Награждён медалью «За боевые заслуги». В начале 1944 г. уже в звании старшины переведён в ежедневную фронтовую газету 60-й армии «Армейская правда». Хломов – кавалер орденов Красной Звезды (25.02.1943) и Отечественной войны II степени (17.05.1945), награждён медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». В наградном листе при представлении его к награждению орденом Отечественной войны говорится: «Старшина Хломов Владимир Михайлович работает в газете "Армейская правда" более года. В течение всего этого времени он исключительно добросовестно выполнял свои обязанности, проявляя большую оперативность в освещении эпизодов боёв. Работая, как правило, в действующих частях, тов. Хломов мужественно выполнял свой долг фотокорреспондента». Когда читаешь такие строки, невозможно поверить, что тот же самый человек за 10 лет до этого состоял в антиправительственной группировке.

После демобилизации В.М. Хломов работал фотокорреспондентом «Фотохроники ТАСС» по Краснодарскому краю, был внештатным фотокорреспондентом газет «Социалистическое земледелие» «Известия», журнала «Советский Союз». В ивановском следственном деле содержится информация о том, что в 1951 г. Хломов обращался с просьбой о снятии судимости, однако 17 октября 1951 г. Особым совещанием при МГБ СССР в снятии судимости было отказано. В 1952 г. В.М. Хломов был выслан в Казахстан, где работал фотографом в артели «Трудовик», в бытовом комбинате. В 1953 г. он в городе Новошахтинск Ростовской области, работает фотографом в артели «Новый труд». Затем вернулся в Краснодар, работал кинооператором в краснодарском телерадиовещании. В.М. Хломов участвовал во многих фотовыставках, награждён многочисленными грамотами и благодарностями.

 За помощь в работе над статьёй авторы благодарят Юрия Владимировича Андреяненкова, а также потомков героев статьи: Жанну Владимировну Фёдорову и Максима Александровича Фёдорова – дочь и внука В.М. Хломова, Римму Алексеевну Тужилкину и Николая Алексеевича Камайданова – детей А.А. Камайданова.