ОБРАЗ ДОМА В ЛИРИКЕ НИКОЛАЯ РУБЦОВА И ЖИВОПИСИ АРХАНГЕЛЬСКОГО ХУДОЖНИКА АЛЕКСАНДРА ЯШКОВА - Культурология

Николай Рубцов оказал значительное влияние на изобразительное искусство и музыку, создавая произведения, которые сочетают в себе живописные и музыкальные мотивы. Его стихи часто становятся песнями, а творчество некоторых современных художников настолько созвучно поэзии Рубцова, что многие стихи легко могут стать сопроводительными текстами к картинам. В своей работе мы хотим показать эту глубинную связь, «созвучье» образов и мотивов поэзии Н. Рубцова и творчества члена Союза художников России, современного архангельского художника, нашего земляка, Александра Николаевича Яшкова.

Актуальность: Изучение рецепции поэзии Николая Рубцова в других видах искусства позволяет глубже понять универсальность и национальную значимость его творчества. Александр Яшков, будучи северным художником, создал целый визуальный цикл, который можно рассматривать как диалог с Рубцовым. Это исследование позволяет увидеть, как литературные образы трансформируются в живописные и как общее «чувство дома» объединяет мастера слова и мастера кисти.

Цель: выявить и сопоставить художественное воплощение образа дома в лирике Н. Рубцова и в живописи А. Яшкова.

Гипотеза: Творчество Александра Яшкова представляет собой не просто иллюстрацию к стихам Рубцова, а глубокую визуальную философскую рефлексию, где общность «северного» мировосприятия, ностальгия по гармоничному миру и поиск духовных основ стали основой для художественного синтеза.

Глава 1. Образ дома в лирике Николая Рубцова: «поэзия русской души»

Деревня – Дом – Родина. Эта единая пространственная образная триада концептуальна в поэтической системе Н.Рубцова. Известно, что в русской традиции дом является национально-культурным хронотопом. Как писал Ю. Лотман, «Дом – традиция, преемственность, отечество, нация, народ, история» [4]. В картине мира Н. Рубцова эти образы слиты воедино и воспринимаются как универсальный пространственный хронотоп, символизирующий Россию.

С образами дома и деревни в лирике поэта связана идиллическая модель «уходящей», стародавней, почти Древней Руси. Сквозными составляющими этого образа являются образы двора, подворья, овина, хлева, огорода, сада, забора, реки за ним. Тема хлебосольного, тёплого уютного дома, где герой отогревает плоть и душу, не раз звучит в лирике поэта:

Горишь во мгле, и нет тебе покоя... («Русский огонёк)

Свое отношение к России поэт прямо обозначает словом «люблю»: "Люблю твои избушки и цветы..." Но эта любовь к избяной Руси у поэта часто омрачена темой бездомности автора и его героя. Он с грустью заключает: "Не купить мне избу над оврагом..." («Элегия). Лирический герой гордится, что "вырос в хорошей деревне" («Грани»), знает, что "в деревне виднее природа и люди" («Жар-птица»). Он называет её "светлой", молит о том, чтоб её вид "вокзальный дым не заволок" («Снега, снега»).

Глухой, давний, древний край воспринимается в лирике Рубцова идиллическим топосом первозданного, сказочного дома-Родины, овеянный «Сказками и былью / Прошедших здесь крестьянских поколений» («Осенние этюды).

Примечательно, что чаще всего Рубцов обращается к образу именно горницы. Этимологически слово «горница» происходит от прилагательного «горний»: высший, верхний, небесный, духовный. Это слово символизирует мир, устремлённый к миру Божьему, небесному, горнему. Проповедь Христа, в которой сформулированы главные законы человеческого бытия – «не убий», «не укради», «не лги», не предай - Нагорная проповедь. [9]

Образ деревенской избы, горницы Н. Рубцова как сакрального, Божьего пространства наполнен светом звезды, луны, солнца:

По вечерам закатывалось солнце. («Привет, Россия!»)

В этом очищающем, возвышенном смысле образ горницы опоэтизирован в программном стихотворении «Горница». Стихотворение пронизано ощущением покоя, умиротворения, тихой радости и счастья. Свет, идущий от «ночной звезды» – это свет святой, горний. Он словно обладает Божественной благодатью. Автобиографический образ матушки, идущей за ключевой, колодезной водой, живой водой, воспринимается как крестьянская Богоматерь. Все стихотворения о малой Родине навеяны детскими впечатлениями и воспоминаниями автора. В таком ракурсе создан образ дома и матери в поэзии Рубцова, для которого непроходящей болью стало его сиротство. Его поэзия пронизана двойственным чувством: горячим желанием вернуться в родные края и вместе с тем пониманием невозможности этого возвращения:

Может быть, никогда не смогу. («Прощальная песня»)

Автобиографизм образов и сюжетов Рубцова связан и с тем, что поэт постоянно возвращался в родные места, в родное село. Он каждый раз обходил его, ходил на кладбище, на могилу матери. Шёл мимо старой церковки, школы. Все эти личные образы и впечатления легли в основу его программного стихотворения, которое стало истоком «тихой лирики» – «Тихая моя родина». Одни из самых частотных в лирике поэта является мотив возвращения в отчий дом:

На этом мотиве возвращения к истокам, к дому основаны лирические сюжеты стихотворений «На родину», «В избе», «Памяти матери», «Далёкое», «Мой чинный двор зажат в заборы» и мн. др.

Опоэтизированный образ дома в лирике поэта связан с темой памяти героя, возвращения вспять, в детство. Дом – это не столько конкретное здание, сколько воспоминание, запах, звук, чувство защищённости. Однако образ дома в лирике Н. Рубцова часто наполнен трагическим смыслом, сближающим поэта с писателями деревенской прозы, которые писали о трагедии домов сломанных, порушенных, затопленных, сожжённых, преданных [5].

Трагизм звучания образа дома в поэзии Н. Рубцова связан с мотивом разрушения домов, распада русской деревни в эпоху тотальной урбанизации. Образ дома Рубцова – это образ умирающего старого дома, крушения деревенского уклада жизни. В программном стихотворении «Русский огонёк» образ одинокой избушки с огоньком в окне становится символом всей России, её стойкости, надежды и гостеприимства в бескрайнем, холодном мире. Особое место в стихах Н. Рубцова занимает образ светящегося окна. «Свет», «огонёк», «огонёчек», «окошко», «оконце» – так ласково называет окно Н. Рубцов. Оно упоминается в стихах о деревенском доме 8 раз. Этот обычный предмет – окно – становится символичным. Так, в стихотворении «Русский огонёк» этот свет – спасение для заплутавшего в зимнем поле путника. Мотив странничества становится сквозным, а лирический герой – вечный путник, ищущий этот огонёк. «Запоздалый в поле огонёк» из стихотворения «Детство» даёт надежду на покой и приют. А «свет соседнего барака», который видит герой стихотворения «Сосен шум», гонит прочь одиночество и делает теплее даже самую морозную ночь. Уменьшительно-ласкательные суффиксы, слово «люблю» помогают понять, с какой нежностью и любовью относится Н. Рубцов к дому в деревне.

Постоянного жилища у поэта не было, и только он мог знать, что такое бездомье и как его трудно пережить. Человек, покинувший дом, родовое гнездо, уехавший жить и работать в другой город, наверное, никогда не забудет свой кров. Даже память Рубцова «возвращается, как птица в то гнездо, в котором родилась». Лирический герой Рубцова возвращается в отчий дом, «чтобы однажды в доме том / Перед дорогою большою / Сказать: – Я был в лесу листом! / Сказать: – Я был в лесу дождем! / Поверьте мне: Я чист душою». Даже лес – это дом для лирического героя, где он – частица мирозданья, старающаяся подтвердить чистоту собственной души. В горнице Рубцова всегда светло от ночной звезды, которая горит не только «над золотом осенним» и «ярким серебром», но для «всех тревожных жителей земли», которые спешат домой, где после любой непогоды их сможет обогреть скромный русский огонёк. «Звезда полей горит не угасая» над дорогой, которая ведёт путника к ночлегу, где «светит лампа в избе укромной, / Освещая осенний мрак» («На ночлеге»).

В поэзии Рубцова образ дома встречается 36 раз, а избы – 21 раз. Для Рубцова изба – это храм, в который заходит лирический герой, чтобы очистить свою душу от грехов. Именно поэтому изба для Рубцова – нечто более сокровенное, чем дом. Дом – жилище с фундаментом и подвалом, который пришёл на смену русской деревянной избе. Дом – это Россия, деревня, пустынный уголок русской земли, где затаилась тишина. [3] Для Рубцова изба – это приют для странников, идущих в неведомую, затянутую синевой даль, символ надежды в виде русского огонька, который, как русская душа, «горит во мгле и нет ему покоя». Изба для Рубцова как для «славянина была не только домом в обиходном смысле этого слова (жилищем, пристанищем), но и храмом, в котором обитало светлое, дружелюбное божество и совершались ежедневные жертвоприношения и мольбы» [5]. Дом Рубцова не так уж красив, но зато горница в доме завораживает своей чистотой, в которой кроется свет и простота той русской души, при помощи которой создал свой незабвенно красивый поэтический мир Н. Рубцов.

Вывод по главе: У Рубцова дом – это многомерный образ: от конкретной избы до метафизического понятия Родины. Это центр притяжения, утраченный, но живущий в душе, источник света и покоя в трагическом мире.

Глава 2. «Писать Север и только Север»: художественный мир Александра Яшкова

Воспрянув духом, выбегу на холм
«И вcё увижу в самом лучшем свете.
Деревья, избы, лошадь на мосту,
Цветущий луг – везде о них тоскую.
И, разлюбив вот эту красоту,
Я не создам, наверное, другую…

Рассмотрим теперь, как воплощается образ дома в живописи и графике нашего земляка – современного архангельского художника Александра Николаевича Яшкова. Можно с уверенностью сказать, что на его полотнах деревенский дом, охотничья изба, предметы деревенского быта – сквозные образы, к которым приковано внимание художника. Обратимся сначала к биографии художника, чтобы понять корни любви к деревне.

Больше всего художник любит изображать северную природу. Живёт в Архангельске, но много времени проводит в деревне, тут его вдохновение. В холмогорской деревне Тройная Гора он построил дом, где на втором этаже оборудовал мастерскую – о ней он мечтал, когда писал картины в комнате за диваном. В путешествия по северным деревням он берёт краски и этюдник, устраивает пленэры. В архангельской квартире у него тоже мастерская, где он даёт уроки рисунка. Его ученики – это он сам: они тоже долго шли к своей мечте рисовать, потому что в детстве не сложилось. Кому-то творчество Александра покажется слишком традиционным – к современному искусству у Александра много вопросов. И всё-таки ему хочется написать ту работу, по которой его будут узнавать как автора. Хотя бы на родном Севере [1].

На вопрос «Где вы черпаете вдохновение для создания своих работ?» Александр Николаевич отвечает так:

- Я часто изображаю север – его природу, людей. Меня здесь крепко держат корни – я родился в Холмогорах, тут моя семья и вдохновение. Я очень горжусь нашим краем. Меня вдохновляют красоты леса, реки, полей нашего родного севера. В своём доме я оборудовал мастерскую, чтобы творить даже тогда, когда я нахожусь в отпуске. Когда я приезжаю в деревню, то в первую очередь я беру холст и иду творить, ибо та атмосфера заряжает и вдохновляет меня. Моя живопись всегда сводилась к отображению действительности – красоты природы или человека. Я пытаюсь отразить то, что вижу и чувствую.

Глава 3. Через время и пространство: образ дома в живописи Александра Яшкова

«Скрещеньем судеб» можно назвать биографический контекст сопоставления творчества поэта Н. Рубцова и художника А. Яшкова: родная Холмогорская земля, служба на флоте, ранняя тяга к творчеству, влюблённость в простоту и скромность северных пейзажей. Русский Север определил главную тему творчества Н. Рубцова и А. Яшкова – тему России как «малой Родины», как «земли священной». Этот сакральный образ России воссоздан и поэтом, и художником с помощью таких ключевых символических природных и топосных образов и мотивов, как поле, луг, гнездо, звезда, холм,река, деревня, храм и др. Особый интерес в контексте данной работы представляет образ дома на полотнах Александра Яшкова.

На многочисленных выставках, где экспонировались картины Яшкова, зрители и критики отмечали, что художник является представителем «тихой живописи», близкой по духу «тихой лирике» Рубцова. На полотнах преобладает приглушённая, охристо-зелёная и серо-голубая цветовоя гамма, создающая ощущение тишины, лёгкой грусти, ностальгии. Художник работает с фактурой, материальностью дерева, снега, кирпича, древесной коры и листа.

С мольбертом и красками он обошёл и объездил многие северные деревни, запечатлевая уходящую натуру: деревенские дома, старинные храмы, окрестные пейзажи. Но больше всего внимание его привлекают северные дома: всюду, где бывает А. Яшков, он рисует деревенские избы, высокие пинежские дома и даже в городских пейзажах его привлекают деревянные здания. Уходящее городское деревянное зодчество – тоже предмет внимания. Мы подсчитали, что из 114 находящихся в открытом доступе изображений картин художника (в первую очередь мы изучали социальные группы, которые ведёт А. Яшков) примерно треть – это изображения северных домов. Причём это дома реальные: из комментариев к постам мы узнали, что многие узнают родные дома, вспоминают своё детство, близких людей и благодарят художника. [7] Нужно отметить, что Яшков не приукрашивает действительность, а часто рисует именно разрушающиеся, покосившиеся дома. Иногда он выбирает такую композицию, где дом показан не с «лица», а со стороны двора – то есть не с парадной своей стороны. И в этом чувствуется его перекличка со стихами Н.Рубцова.

Если проследить географию картин, то мы увидим циклы картин, посвящённые «своим» холмогорским деревням (Тройная Гора (Рембуево), Волково, Чухчерма), пинежским, мезенским (Кимжа), кенозерским, красноборским, Соломбале и Архангельску.

У Яшкова дом – это немой свидетель истории, носитель памяти. Его живопись – это медитация на тему исчезающей, но неистребимой красоты русского мира, его аскетичной и глубокой духовности. В этой связи нельзя не отметить картину "Старость" (2020 год), на которой изображён известный всем архангелогородцам прекрасный Дом на Поморской с его печальной судьбой.

Изба – живой организм, вросший в землю. Её кривые стены, потёки на брёвнах, старые наличники рассказывают историю. Дом и у Рубцова, и у Яшкова не противостоит пейзажу, а составляет с ним органическое целое, вписан в единое земное пространство – берёзы, река, небо. Дом – это связующая поколения память, а предметы деревенского быта – немые свидетели семейной истории, жизни людей.

Мотив памяти, связанной с предметами быта, в стихах Николая Рубцова реализуется через упоминания предметов деревенского быта: изба, печь, посуда, а также образы животных, связанные с деревенской жизнью. В стихотворении «В горнице» матушка приносит воду в ведрах, затапливает печь – это знакомая картина для выросших в деревне. Поэт, родившийся в деревне, воплотил представление русского народа о доме как о пристанище добра, уюта, тепла. На картинах А. Яшкова предметы в избе сохраняют память о тех, кто здесь жил когда-то, и кажется, что их тени и отражения в зеркалах все ещё живут здесь, в этих заброшенных домах. ("Старые вещи"(2019); "Прошло лето» (2023 г.); "Жили, были..." (2023 г); "ВОРОТА". ( 2020 год). (Приложение 3 п. 20-21)

На картине "Натюрморт с самоваром" (2018) от знакомого всем яркого, начищенного самовара веет уютом и гостеприимством. Самовар – образ, который встречается в лирике Николая Рубцова, в стихотворении «В полях сверкало. Близилась гроза»:

Скорей, скорей! Когда продрогнешь весь,

Как славен дом и самовар певучий!

Вон то село, над коим вьются тучи,

Оно село родимое и есть…

Этот образ связан с представлением русского народа о доме как пристанище, источнике добра и счастья, которое Рубцов перенёс в свою поэзию. Самовар в лирике Рубцова и полотнах Яшкова – символ, который стоял в русской избе, вокруг него собиралась крестьянская семья, чаем потчевали гостя, сами хозяева выпивали несколько чашек за вечер. Окно с тёплым светом – ключевой образ, абсолютно рубцовский. Это знак жизни, надежды, человеческого присутствия в огромном и суровом мире. Знаменитые строки стихотворения «Русский огонек»:

Погружены в томительный мороз,

Вокруг меня снега оцепенели!

Оцепенели маленькие ели,

И было небо тёмное, без звёзд.

Какая глушь! Я был один живой

Один живой в бескрайнем мёртвом поле!

Вдруг тихий свет (пригрезившийся, что ли?)

Мелькнул в пустыне,как сторожевой...

Я был совсем как снежный человек,

Входя в избу (последняя надежда!),

И услыхал, отряхивая снег:

– Вот печь для вас и теплая одежда...

С этими стихотворными строками перекликается образ, созданный художником Яшковым на картине «Апрельская ночь» (2023 год). Те же глубокие снега, мороз, тишина и темнота ночи. И манящий жёлтый свет в окнах маленькой, занесённой снегом избушки. У Рубцова и у Яшкова жёлтое пятно света в синеве вечера – символ надежды, тепла души, пристанища.

Не раз в лирике Рубцова встречается образ тёплой печи, согревающей уставшего, замёрзшего путника. В живописи Яшкова мы нашли несколько этюдов, перекликающихся с рубцовскими строками, например, этюд "В лесной избушке"(2017). Здесь изображена печь, в которой горит огонь, наполняя теплом небольшую охотничью избушку. На печи греется вода, готовится нехитрый мужской ужин. Рядом рыбацкий бур, сушится одежда. Картина написана тёплыми охряными красками, печь белёная, яркая, сквозь заслонку виднеется яркий жёлтый огонь. Эта цветовая гамма создаёт впечатление уюта, радости, спокойствия, отдыха после трудного дня. (Приложение 3.п.22)

И ещё одна важная примета деревенского интерьера – семейные фотографии, висящие в рамках на стенах или вставленные в оправу зеркала.

И близких всех душа не позабудет... («Русский огонёк»)

Короткий диалог хозяйки и героя о войне является смысловым центром стихотворения. Разговор этот по-своему необычен: два человека, оказавшиеся вместе среди оцепеневших снегов и деревьев, обсуждают не бытовые, хозяйственные проблемы, а угрозу войны. Ощущается какая-то недоговорённость, но герой и хозяйка без слов понимают друг друга. Их объединяет «сиротский смысл семейных фотографий», запечатлённый как в памяти отдельных людей, так и в исторической памяти русского народа в целом.[8] Не случайно, видимо, собеседники ведут разговор не от себя лично, а от имени своего поколения:

Память художника Александра Яшкова тоже хранит «сиротский смысл семейных фотографий» и воплощает это в живописных полотнах. Рассмотрим две работы художника. Первая – глубоко личная графическая работа "Егор да Агния, последняя карточка" (2025 год.) «Памяти моих деда и бабы посвящается и в честь 80 - летия Великой Победы!» – так подписал её автор. На полотне фотография предков художника, которых навсегда разлучила война, наградной лист и извещение о гибели деда. На заднем плане фигуры солдат, уходящих на войну, а на переднем плане листок календаря с памятной датой 9 мая. Так сопрягаются в этой картине прошлое и настоящее, радость и горе, жизнь и смерть, благодарность и память.

На второй картине – "Не вернулся" (2024 год) – сложная символическая композиция. Лестница высокого деревенского дома, на которой стоят фотографии в «простой и бережной оправе» людей, которые жили в этом доме. И дом хранит память о них и ждёт тех, кто ушёл из этого дома защищать Родину. И кажется, что настанет тот светлый миг, когда распахнутся двери и по лестнице взбежит наверх вернувшийся с войны солдат и обнимет тех, кто ждёт его здесь. Но название картины «Не вернулся» говорит о том, что у порога только призрак, видение и что от людей, которые долгие годы ждали его, остались только фотографии. Несмотря на трагический смысл, картина пронизана светом – светом памяти. Художнику удалось это передать графически через потоки солнца, воздуха, врывающиеся через окно справа.

Таким образом, мотив памяти и утраты реализуется через образ старого, покинутого, но живого дома. Это не руина, а хранитель памяти о его обитателях. Оба художника создают не внешнее, шумное действие, а внутреннее, созерцательное состояние. Дом и у Рубцова, и у Яшкова не противостоит пейзажу, а составляет с ним органическое целое, вписан в единое земное пространство – берёзы, река, небо. Но есть и различия, обогащающие восприятие поэзии и живописи:

Образ дома в творчестве Николая Рубцова и Александра Яшкова предстаёт как основа национального самосознания. Это не бытовое, а философское понятие. Оба художника, каждый средствами своего искусства, создали поэтическую мифологию русской души, для которой дом – это начало и конец пути, утраченный рай и единственная возможная точка опоры в мире. Их диалог показывает, что «тихая» традиция в русском искусстве второй половины XX века стала гимном вечным, негромким ценностям.

Несмотря на разницу видов искусства, образ дома у Рубцова и Яшкова восходит к общим архетипам русской культуры (храм, изба, дорога, свет в окне) и передаёт трагически-возвышенное чувство утраченного и вечно искомого рая.

Эта работа позволила нам не только углубиться в творчество двух больших художников, но и понять, как искусство создаёт единое пространство культурной памяти, где слово и изображение поддерживают и обогащают друг друга. (Приложение 3) Мы убедились в том, что закончившаяся земная жизнь поэта продолжается в произведениях искусства близких ему по духу художников, и творчество Александра Николаевича Яшкова тому подтверждение. Наша гипотеза подтвердилась.

Перспективы дальнейшей работы: мы заинтересованы продолжить работу по сопоставлению поэзии Н.Рубцова и живописи нашего земляка А.Яшкова и хотели бы проанализировать образы Храма, реки, дороги, дерева, леса, холма в их творчестве.

П.В. Пузанова ОБРАЗ ДОМА В ЛИРИКЕ НИКОЛАЯ РУБЦОВА И ЖИВОПИСИ АРХАНГЕЛЬСКОГО ХУДОЖНИКА АЛЕКСАНДРА ЯШКОВА // На пути к гражданскому обществу. – 2026. – № 3;
URL: www.es.rae.ru/goverment/ru/129-1183 (дата обращения: 21.08.2026).